Рабство твое: яко на суше, так и на корабле

Реалии обыкновенного капитализма

Зачем уезжать работать на круизный лайнер?

Во-первых, работа где-то там — это не работа где-то здесь. Если отсюда хочется убежать, то почему бы не на лайнер. Во-вторых, деньги, которые можно заработать за один контракт на корабле, здесь придется зарабатывать несколько лет. В-третьих, если здесь, в «послеуниверситетской» реальности, выпускника ждет однообразная работа в сером офисе, то в круизе — путешествия, страны, культуры и все, чего душа пожелает.

Что касается последнего пункта, то его хорошо высмеял еще Герман Мелвилл. Герой романа «Моби Дик» приходит на корабль наниматься на работу. Его спрашивают: «Зачем пришел? Тебе это надо?» Измаил отвечает: «Хочу увидеть мир». Его проводят на корму и велят смотреть в море какое-то время. Затем поясняют: «Море, которое ты видишь перед собой, ты будешь видеть следующие четыре года. Вот и весь твой мир».

По всем этим причинам на круизном лайнере оказалась и Ольга Мельник, автор книги, о которой пойдет речь далее.

«Ship life, или Семь месяцев добровольного рабства» — дневник, в котором Ольга Мельник пишет о своем опыте пребывания на круизном лайнере. В течение более чем полугода Ольга работала официанткой, обслуживала пассажиров, путешествуя от порта к порту. Надо отдать должное автору: дневник вела добросовестно, записывала только самое важное, поэтому книгу читать легко, а если точнее — она ​​сама читается.

Ольга Мельник — не профессиональная писательница. И это прекрасно: все, что автор хотела сказать, она сказала простым языком, без псевдохудожественных вывертов, которыми обычно пытаются скрыть несуразность мысли. Благодаря этой простоте Ольге удалось донести до читателя самую суть работы и жизни на борту.

Едва ли не хуже всего на корабле то, что там царит, как пишет автор, «жестокий капитализм». Официанты, бармены — это не одна команда, а конкуренты. Кто обслуживает клиента, тот получает чаевые, а кто не обслуживает — будет бедствовать. На корабле — таком корабле — человек человеку конкурент.

Это не люди виноваты в том, что они вынуждены бороться за клиентов и их деньги. Очевидно, такие отношения вырастают из имеющегося способа организации труда. А поскольку труд официантов и барменов, как и других членов экипажа, организован исключительно с целью получения прибыли, то, следовательно, все крутится вокруг денег. Тот, кто приехал на лайнер, чтобы увидеть мир, быстро понимает ту правду, которую бросили в лицо Измаилу, герою из книги Мелвилла. Тот, кто жаждал путешествий, вынужден отказаться от романтизированных представлений о жизни на море, а желание его перерастает в жажду побольше заработать. Тот же, кто с самого начала знал, что едет зарабатывать, отдает себя денно и нощно борьбе за Доллар.

Ольга, скорее убегающая от жизни, чем помышляющая о заработке, оказалась в условиях, где пришлось работать постоянно и за копейки. Чтобы получать больше, надо было с головой погружаться в гонку за чаевыми. Такой капитализм! Чего от него еще ждать?

Точно Ольга Мельник описывает рабское положение работника на корабле. Люди все меньше люди, а все больше роботы, которые исполняют какую-то работу. Хочешь ты того или нет, на корабле ты вынужден работать — иначе поедешь домой ни с чем, а может и с долгами. А если вынужден работать, то больше ничего делать не можешь: сил не хватает и времени нет. С самого утра трудишься, бегаешь вокруг пассажиров, продаешь им кофе, коктейли, алкоголь, а среди ночи, после уборки и подготовки к следующему дню, еле доковыливаешь до кровати.

Времени и места для того, что делает тебя человеком, нет. Есть только низменный горизонт, однообразный плеск воды, одни и те же обязанности, одни и те же клиенты, одни и те же начальники, одни и те же слухи и проблемы. Те короткие мгновения, когда все это не довлеет над личностью, личность пытается мыслить — чтобы дать себе самой объяснение: как это так случилось, что теперь она здесь, а также для того, чтобы найти свою потерянную человечность. Хватаясь за любые вещи, позволяющие «почувствовать себя живым», люди на лайнере утопают в разврате, — и называют это любовью. Эту особенность корабельной жизни Ольга Мельник описала точно.

Сама организация жизни на корабле заставляет работников превращаться в эгоистических, наглых, жаждущих наживы официантов. Но это только одна сторона медали. Другая — люди боятся окончательно себя потерять, поэтому и стараются быть жесткими.

Конечно, тот, кто пришел на корабль для того, чтобы убежать от «реальной» жизни, от жизни «послеуниверситетской», мягко говоря, просчитался. На корабле, пожалуй, хуже, чем на суше. Сама Ольга Мельник об этом пишет. Одно утешает: отработаешь контракт — и домой. Дом становится мечтой, самым родным уголочком на Земле, самым заветным желанием. Не заметишь, как уже захочешь убежать. Снова. Только теперь все наоборот: с корабля на сушу, в ту самую «реальную жизнь». Хотя обычно тот, кто побывал в рейсе раз, идет второй, и третий, и ходит до самого гроба.

Ольге повезло — она ​​с первого раза поняла, что корабельная жизнь ей не подходит. Увидев всю бессмысленность существования на лайнере, когда круглые сутки обслуживаешь состоятельных пассажиров, надеясь на их милость, страдая от всегда недовольного руководства, — увидев все это, вполне нормально подумать что-то типа «это ошибка» и «меня здесь не должно быть». А дальше: «это все ненастоящее», «здесь все не как в жизни».

«Семь месяцев добровольного рабства» именно об этом.

Ольга Мельник так и пишет: «Жизнь здесь ненастоящая, все вещи здесь ненастоящие. Эта реальность не имеет ничего общего с миром …»(с. 141).

Итак, хочется убежать назад, к тем местам, в которых было хорошо. Но разве там лучше, чем на корабле? В чем вообще разница между «ненастоящей жизнью» на корабле и «реальной жизнью» на суше? Неужели ничего общего между этими двумя реальностями?

Об этом Ольга Мельник не пишет, поэтому здесь мы должны сами подумать.

Вполне справедливо будет сказать, что жизнь на судне — модель «реальной», обычной жизни. У нас, между прочим, если кто не заметил, тоже рабский труд. Разницы почти никакой: мы работаем в том же капитализме. Правда, за нами не закреплено место в каюте, поэтому почти весь заработок мы тратим на аренду квартиры. На корабле, в условиях, которые описывает Ольга Мельник, противоречия капиталистического способа организации труда не рассеяны по всему миру, а сбиты в кучу — поэтому они так заметны для тех, кто от них зависит. Именно потому автор не увидела этот самый капитализм «на суше».

Спорить с тем, что на корабле капитализм — глупо; стоит только спросить: а как он оказался на корабле? Разве может жизнь на корабле быть устроена иначе, чем где-либо? Очевидно, нет. По крайней мере, на круизном лайнере, который и был построен для использования в капиталистический способ: предоставление услуг ограниченному количеству состоятельных людей через усиленную эксплуатацию многих.

Не кажется ли вам, что увидев, как эксплуатируют людей на корабле, решение никогда больше не становиться участником этой эксплуатации — не решение вопроса? Это как-то по-вегетариански получается: животных убивают, я не хочу быть к этому причастен, поэтому не буду есть мяса. Не хочу иметь с этим ничего общего!

Я искренне смеялся над такой позициией, пока случайно не наткнулся на книгу «Рассуждение о добровольном рабстве». Ее автор, Этьен де Ла Боэси, еще в 16 веке предложил похожий способ решения проблемы рабства. Сразу нужно уточнить, что Ла Боэси рассматривал рабство не в том контексте, о котором говорится в «Семь месяцев …», а как следствие и обязательное условие тирании. Чтобы освободиться от рабства, по мнению Ла Боэси, достаточно просто сказать «нет» тирану. «Решитесь не служить ему более — и вот вы уже свободны. Я не требую от вас, чтобы вы с ним дрались, нападали на него, перестаньте только поддерживать его, и вы увидите, как он, подобно колоссу, из-под которого вынули основание, рухнет под собственной тяжестью и разобьется вдребезги». (Этьен де Ла Боэси. Рассуждение о добровольном рабстве. Стр 14) Выходит, такая позиция не случайна, а закономерна. Следовательно, вместо смеяться, надо объяснить ее несостоятельность.

Вот что действительно смешно, так это то, что на ее несостоятельность указывает сам Ла Боэси. В начале своего трактата он говорит о рабстве как о добровольном состоянии, как о явлении, которое исчезнет, ​​как только люди откажутся от него. В конце он приходит к тому, что тиран в целях сохранения своей власти развивает сложную систему, которая довлеет над людьми. Тиран управляет пятью лицами, управляющими пятью сотнями таких же, как и они, жаждущими власти, а те, в свою очередь, управляют тысячами и т.д. Тиран, почувствовав себя выше всех остальных, никогда не захочет расстаться с этим положением. И вообще, любой, как только в его руках оказывается хоть какая-нибудь власть, стремится сохранить ее. Всякая власть держится на угнетении, но «разумеется, для того, чтобы люди […] позволили себя поработить, необходимо одно из двух: либо их надо принудить к этому, или они должны быть обмануты». (Этьен де Ла Боэси. Рассуждение о добровольном рабстве. Стр 19) Рабство, значит, не может быть добровольным, а может быть только против воли.

Нет в рабстве свободы.

По мнению Ольги Мельник, «реальность на борту» является рабством. На борту нет свободы: свободы выбора, свободы ходить в кино с друзьями, свободы ничего не делать. Само собой, отсюда следует, что такая свобода есть в «настоящей», реальности, в обычной жизни на суше. Это не так. В наше время свобода заключается только в таком выборе: хочешь — делай, хочешь — не делай, но тогда умрешь.

Почему тогда Ольга Мельник назвала книгу «Семь месяцев добровольного рабства»? Где же в рабстве «добрая воля»?

На одной из презентаций, проходившей в Библиотеке Киевского политехнического института, Ольга объяснила данный момент. Во-первых, она сама подписала договор с компанией. Во-вторых, она сама пришла на борт. Ну и, чтобы не возвращаться домой ни с чем, она должна была работать — и это было ее решение. Да, можно было разорвать контракт, но тогда бы ее высадили в первом попавшемся порту без денег — и что дальше?

Как ни крути, это не «добрая воля». Видите, человек поставлен в такие условия, когда сам себя должен убеждать в правильности своего выбора в пользу рабского труда. В случае с круизным лайнером — это полгода рабства и полгода самообмана. Но ведь сколько лет живут люди на свете, изо дня в день убеждая себя в том, что живут они свободно, а на деле — работают на нужды капитала. Не для людей этот мир, а для денег.

В конце хочу поблагодарить автора за то, что она не стала оправдывать свой опыт работы на круизном лайнере. Знаете, бывает пишут, пишут, а потом все ломают фразой вроде «это был негативный опыт, но все же опыт, который стоит пережить всем людям». Ольга Мельник до такого не опустилась. И вообще, хорошо, что в Украине появляется все больше книг, которые написаны не писателями, а простыми людьми: может они и не так литературно пишут, но по крайней мере честно и самоотверженно.

Что касается итога по самой книге, то логично здесь напрашивается вопрос: «Почему мы легко можем поверить в то, что где-то там, на круизном лайнере, люди вкалывают как рабы, но отказываемся замечать свое собственное рабское положение?» Когда уже появится книга, которая будет называться «Всю жизнь раб»? И не о добровольном рабстве там будет написано. Речь в этой книге пойдет о вынужденном рабстве, о рабстве как приспосабливании, как о единственно возможном способе выживания. Я почти уверен, что сразу за этой книгой появится следующая: «Устал жить как раб», а там недалеко и до «Не буду так жить, умру, но не буду». Ведь помните, наверное, что есть рабы, которые радуются своему положению, есть рабы, которые не догадываются о своем рабстве, а есть рабы, которые осознают свое рабское положение и борятся против него. Последние — революционеры.

Мирослав Кравец

Источник


1 Комментарий к статье Рабство твое: яко на суше, так и на корабле

  1. Человеческое общество устроено так, что одного только морального внушения, что рабство это плохо — недостаточно, чтобы от этого самого рабства избавиться. Даже осознавая своё рабское положение, наёмный раб в массовом эквиваленте не поднимется на вооружённую борьбу против рабства пока его рабское положение обеспечивает ему более-менее сносное существование. К счастью, при капитализме есть чудесная штука под названием кризис. Кризис обостряет противоречия и делает невозможным (на какое то время) физическое существование миллионов и миллиардов наёмных рабов при старой системе рабства (капитализме). Вот только в этот момент наступает время избавления от рабства при помощи Социалистической революции. Только в этот момент под названием революционная ситуация рабы становятся способны на вооружённую борьбу. Всё. что происходит до этого — профсоюзная борьба, политическая борьба коммунистов, антикапиталистическое, социальное творчество народных масс ( как книга Ольги) — это необходимая тренировка, подготовка к Революции, которая как известно явление объективное, стихийное.

Добавить комментарий

Популярное

Top